Abstract
<jats:p>целью исследования в настоящей статье является формирование целостного научного представления о конституционно-правовых основах, детерминирующих пространственное действие российского уголовного закона. В работе решаются задачи: по критическому анализу доктринальных подходов к определению места совершения преступления в условиях физической и цифровой реальности; определению публично-правового механизма реализации экстратерриториальных принципов; и формулированию конкретных предложений по модернизации законодательства и правоприменительной практики. Результаты исследования демонстрируют, что действующая нормативная конструкция ст. 11 и 12 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее ‑ УК РФ) не в полной мере отражает современные вызовы, связанные с трансграничной киберпреступностью и необходимостью защиты российского общества и государства. Обоснован вывод о наличии коллизии между принципом территориальной целостности, закрепленным в ч. 2.1 ст. 67 Конституции РФ, и отсутствием четких правил установления юрисдикции при дистанционных преступных посягательствах. Предложена многофакторная модель определения юрисдикции, а также внесение изменений в УК РФ и постановления Пленума Верховного Суда РФ, позволяющие более точно идентифицировать место совершения преступления в цифровой среде. Практическая значимость работы заключается в возможности использования сформулированных выводов для совершенствования уголовного и уголовно-процессуального законодательства, а также для оптимизации правоприменительной деятельности следственных и судебных органов.</jats:p> <jats:p>the purpose of the research in this article is to form a holistic scientific understanding of the constitutional and legal foundations that determine the spatial effect of the Russian criminal law. The paper solves the following tasks: to critically analyze doctrinal approaches to determining the crime scene in the context of physical and digital reality; to determine the public law mechanism for implementing extraterritorial principles; and to formulate specific proposals for the modernization of legislation and law enforcement practice. The results of the study demonstrate that the current regulatory framework of Articles 11 and 12 of the Criminal Code of the Russian Federation does not fully reflect the current challenges associated with cross-border cybercrime and the need to protect Russian society and the state. The conclusion is substantiated that there is a conflict between the principle of territorial integrity, enshrined in Part 2.1 of Article 67 of the Constitution of the Russian Federation, and the lack of clear rules for establishing jurisdiction in remote criminal encroachments. A multifactorial model for determining jurisdiction is proposed, as well as amendments to the Criminal Code of the Russian Federation and resolutions of the Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation, which make it possible to more accurately identify the crime scene in a digital environment. The practical significance of the work lies in the possibility of using the formulated conclusions to improve criminal and criminal procedure legislation, as well as to optimize the law enforcement activities of investigative and judicial authorities.</jats:p>