Abstract
<jats:p>Технологическая сингулярность – гипотетический момент в будущем, когда технологический прогресс станет настолько быстрым и сложным, что окажется недоступным для понимания человеческим разумом в его нынешнем виде, – представляет собой не просто технический рубеж, но фундаментальный онтологический разрыв. Это событие, часто ассоциируемое с созданием искусственного суперинтеллекта (ASI), ставит под угрозу устоявшиеся антропоцентрические парадигмы, требуя радикального пересмотра понятий идентичности, сознания и целеполагания. В постсингулярном мире границы между биологическим и синтетическим, между рожденным и созданным, между субъектом и объектом права становятся проницаемыми и нестабильными. Настоящее исследование представляет собой анализ этических и философских последствий этого перехода. Также, рассматривается, как технологии улучшения человека и искусственный интеллект трансформируют саму сущность человеческого бытия, и предлагаются новые рамки для осмысления морального статуса, смысла жизни и нормативного регулирования в эпоху, когда человечество перестает быть единственным носителем разума</jats:p> <jats:p>The technological singularity – a hypothetical future moment when technological progress becomes so rapid and complex that it becomes incomprehensible to the human mind in its current form – represents not just a technical milestone but a fundamental ontological rupture. This event, often associated with the creation of artificial superintelligence (ASI), challenges established anthropocentric paradigms, requiring a radical reconsideration of concepts of identity, consciousness, and purpose. In a post-singularity world, the boundaries between the biological and the synthetic, between the born and the created, and between the subject and object of law become permeable and unstable. This study analyzes the ethical and philosophical implications of this transition. It also examines how human enhancement technologies and artificial intelligence are transforming the very essence of human existence and proposes new frameworks for understanding moral status, meaning in life, and normative regulation in an era when humanity ceases to be the sole bearer of intelligence</jats:p>