Abstract
<jats:p>Статья посвящена рассмотрению категории чудесного как одной из ключевых структур пушкинского поэтического мира. Автор последовательно проводит различие между чудесным, таинственным и потусторонним в поэзии и прозе Пушкина, в его поэмах, романе, повестях и сказках, что имеет существенное значение для понимания ценностно-смыслового строения пушкинианы. Как православный русский поэт, Пушкин разделяет – и во многом даже противопоставляет – указанные смысловые образования. Чудо и чудесное у него от Бога («мороз и солнце – день чудесный!»), таинственное коренится в промежуточном экзистенциальном слое творения («ужо, строитель чудотворный!»); наконец, потустороннее имеет явно демоническую природу (вся сюжетика «Пиковой дамы»). В последнем счете, взаимоотношения указанной триады выстраиваются Пушкиным как ступени восхождения человека к Творцу или отказа от него.</jats:p> <jats:p>The article is devoted to the consideration of the category of the miraculous as one of the key structures of Pushkin's poetic world. The author consistently distinguishes between the miraculous, mysterious and otherworldly in Pushkin's poetry and prose, in his poems, novels, novellas and fairy tales, which is essential for understanding the value-semantic structure of Pushkin. As an Orthodox Russian poet, Pushkin shares – and in many ways even opposes – these semantic formations. He has a miracle and a miraculous from God ("Cold frost and sunshine: day of wonder!"), the mysterious is rooted in the intermediate existential layer of creation ("oh, the miraculous builder!"); finally, the otherworldly has a clearly demonic nature (the whole plot of "The Queen of Spades"). In the final analysis, the relationship of this triad is built by Pushkin as a step of man's ascent to the Creator or rejection of him.</jats:p>