Abstract
<jats:p>Мировая финансовая архитектура переживает период фундаментальной трансформации. Кризисы последних десятилетий, нарастание долговой нагрузки и запрос на этичность инвестиций ставят под сомнение незыблемость традиционной модели, основанной на ссудном проценте и спекулятивных операциях. Рассмотрев стратегии интеграции, применяемые в различных странах, а также выявив потенциальные выгоды и проблемы, связанные с внедрением исламских финансовых инструментов и практик в традиционную экономическую среду, доказана необходимость синтеза традиционной и исламской финансовой модели. Существуют три основные модели синтеза: дуалистическая, исламских окон и проектная, выбор которых зависит от институциональной зрелости и целей национальной экономики. Синтез моделей финансирования влияет на экономический рост, финансовую стабильность, социальную справедливость и инвестиционную привлекательность национальных экономик, в частности России, Азербайджана, Казахстана и Узбекистана.</jats:p> <jats:p>The global financial architecture is undergoing a period of fundamental transformation. The crises of recent decades, the growing debt burden, and the increasing demand for ethical investment practices have called into question the sustainability of the traditional model based on interest-bearing lending and speculative transactions. By examining integration strategies employed in various countries, as well as identifying the potential benefits and challenges associated with the implementation of Islamic financial instruments and practices within a conventional economic environment, the study substantiates the necessity of synthesizing traditional and Islamic financial models. There are three principal models of such synthesis — the dualistic model, the Islamic windows model, and the project-based model — the choice of which depends on the level of institutional maturity and the strategic objectives of the national economy. The synthesis of financing models influences economic growth, financial stability, social justice, and the investment attractiveness of national economies, particularly those of Russia, Azerbaijan, Kazakhstan, and Uzbekistan.</jats:p>