Abstract
<jats:p>Задача статьи — некоторый комментарий к рассуждениям Плотина об умопостигаемой материи. В первую очередь это вопрос о материи через тему сопоставления мировой души и чувственного космоса, с одной стороны, и, с другой, умопостигаемого образца, который созерцает Демиург в «Тимее», создавая эти отражения. Он созерцает прекраснейшее «живое умопостигаемое существо» — при этом, считает Плотин, если в чувственном космосе есть материя, то и там должен быть прообраз материи. Но Демиург — это Ум, который пытается созерцать потустороннее Единое: делая его предметом мышления, он созерцает прообраз собственного способа существования, в котором содержится своя умопостигаемая материя. Чувственная материя — это, по Плотину, «подлежащее призраков», то есть преходящих образов, отпечатков образца; умопостигаемая — «подлежащее истины», то есть вечных эйдосов, некая «просветленная сущность». Этот способ существования продиктован особым статусом инаковости в ноэтической сфере, который определяет отношение ума к самому себе, а не к «внешним» вещам. Умопостигаемый космос содержит пять главных первичных родов: движение, покой, тождественное, иное, сущее, что соответствует Великой пятерице «Софиста» и одновременно строению мировой души в «Тимее», и умопостигаемая материя относится прежде всего к «инаковости» как условию различения эйдосов в едином уме. Мышление чувственной материи приходит к «призраку тяжести», тьме и смутности, «незаконному умозаключению», как характеризует Платон хору в «Тимее». Но есть некая «тьма материи» и в умопостигаемом мире, и обусловлена она тем, что источник ума, Единое, находится за пределами ума, и первичные движение и инаковость, исходящие от него, еще не просветлены, а просветляются, только обратившись «назад» к Единому.</jats:p> <jats:p>The purpose of this article is to provide a commentary on Plotinus’ arguments about intelligible matter. First of all, this is the question of matter approached through the theme of comparing the universal soul and the sensual cosmos, on the one hand, and, on the other, the paradigm that the Demiurge contemplates in the Timaeus, creating these reflections. He contemplates the most beautiful “living intelligible being”, and if there is matter in the physical cosmos, then there must be a prototype of matter in the paradigm. But the Demiurge is a Mind that tries to contemplate the otherworldly One: by making it the object of thought, it contemplates the prototype of its own way of existence, which contains its own intelligible matter. According to Plotinus, sensory matter is the “pushing out” of things by each other; intelligible matter is “everything at once”, a kind of “enlightened essence”. This way of existence is dictated by the special status of otherness in the noetic sphere, which determines the mind’s attitude to itself, and not to “external” things. The intelligible cosmos contains five main primary genera: movement, rest, identity, otherness, being, which corresponds to the Great Five of the Sophist and at the same time to the structure of the universal soul in the Timaeus, and intelligible matter refers primarily to “otherness” as a condition for distinguishing eide in the one mind. The thinking of sensible matter leads to a “ghost of gravity”, darkness and vagueness, “a bastard conclusion”, as Plato characterizes chora in the Timaeus. But there is a certain darkness of matter in the intelligible world, and this is due to the fact that the source of the mind, the One, is beyond the mind, and the primary movement and otherness emanating from it have not yet been enlightened, but are enlightened only by turning “back” to the One.</jats:p>